Когда одно и то же наследство становится предметом двух судебных разбирательств: подход ЕСПЧ в деле Galina Roșca и другие против Республики Молдова

24 сентября 2026 года Европейский суд по правам человека вынес постановление по делу Galina Roșca и другие против Республики Молдова (жалоба № 14975/15), установив нарушение статьи 6 § 1 Конвенции в аспекте принципа правовой определенности и силы вступившего в законную силу судебного решения, а также статьи 1 Протокола № 1 к Конвенции, касающейся защиты собственности.

Помимо самого факта установления нарушения Конвенции, данное дело представляет интерес в силу характера спора, дошедшего до Страсбурга: наследственный спор, в котором, казалось бы, простой вопрос — кто имеет право наследовать имущество, не охваченное завещанием, и в каких долях — привел к двум судебным разбирательствам с несовместимыми результатами.

Истоки дела связаны со смертью R.P. в 2000 году. После него осталось четверо детей: R.I., R.T., R.G. и R.Gr.

По завещанию определенное имущество умершего было передано R.I. Он официально принял наследство по завещанию в установленный законом срок, а 8 ноября 2000 года ему было выдано свидетельство о праве на наследство в отношении имущества, указанного в завещании.

Однако часть наследственного имущества завещанием охвачена не была.

Первая заявительница, Galina Roșca, являлась супругой сына умершего R.P. — R.G., который умер раньше своего отца в неустановленную дату.

Galina Roșca и двое ее детей, являвшиеся созаявителями, проживали в доме умершего и продолжали проживать там после его смерти. Именно это обстоятельство приобрело существенное значение при определении факта принятия наследства.

Вопрос вновь возник в 2011 году, когда R.I. получил у нотариуса свидетельство о своем праве на часть имущества, не включенного в завещание, а впоследствии подарил это имущество третьему лицу.

В результате к заявителям был предъявлен иск о выселении, в ответ на который они подали встречный иск, требуя, среди прочего, аннулирования свидетельства о праве на наследство по закону и установления факта принятия ими наследства посредством проживания в соответствующем недвижимом имуществе.

Суд первой инстанции отклонил требования заявителей. Однако ситуация изменилась в апелляционной инстанции. Решением от 15 мая 2012 года Апелляционная палата Кишинэу отменила решение суда первой инстанции и удовлетворила требования заявителей. Суд установил, что они приобрели правовое положение, которое имел бы R.G., если бы он был жив на момент открытия наследства, и что они фактически приняли наследство, поскольку проживали в соответствующем недвижимом имуществе.

Кроме того, суд установил, что остальные дети умершего, включая R.I., не приняли в установленный срок наследство в отношении имущества, не предусмотренного завещанием.

В отношении R.I. Апелляционная палата прямо указала, что он не имел законного права на спорное имущество. Решение было оставлено в силе Высшей судебной палатой 2 января 2013 года и стало окончательным.

Таким образом, на тот момент юридический вопрос о том, кто принял наследство в отношении имущества, оставшегося за пределами завещания, был окончательно разрешен.

27 мая 2013 года заявители инициировали новое судебное разбирательство, на этот раз против нотариуса, отвечавшего за ведение наследственного дела. Они потребовали аннулировать свидетельство о праве на наследство, которым за Roșca Andrei было признано право на одну четверть наследственного имущества, не охваченного завещанием, и выдать новые свидетельства, согласно которым каждому из трех заявителей принадлежала бы одна треть этого имущества.

Суд первой инстанции — суд Criuleni — удовлетворил их требования. В решении от 11 декабря 2013 года суд исходил из того, что обстоятельства, уже установленные вступившим в законную силу судебным решением, не могут повторно рассматриваться и не подлежат повторному доказыванию в последующем процессе.

Однако это решение было изменено в апелляционном порядке. Решением от 30 июля 2014 года Апелляционная палата Кишинэу отклонила иск заявителей, иначе истолковав последствия окончательного решения от 15 мая 2012 года. По мнению Апелляционной палаты, предыдущее решение установило лишь право заявителей на наследование, но не определило, что они являлись единственными наследниками соответствующего имущества.

Таким образом, Апелляционная палата пришла к выводу, что R.I. также принял наследство в установленный законом шестимесячный срок после смерти R.P. и, следовательно, имел право на часть имущества, не включенного в завещание.

Заявители оспорили этот вывод в Высшей судебной палате, утверждая, среди прочего, что апелляционная инстанция проигнорировала последствия окончательного решения от 15 мая 2012 года, которым уже было установлено, что R.I. не имел прав на спорное имущество.

3 декабря 2014 года Высшая судебная палата отклонила кассационную жалобу как необоснованную.

Таким образом, по итогам второго разбирательства национальные суды пришли к выводу, несовместимому с выводом, сделанным в рамках первого разбирательства: тогда как решением от 15 мая 2012 года было установлено, что R.I. не имел права на спорное наследственное имущество, в новом разбирательстве было признано, что он все же имел право на часть того же имущества.

Именно это противоречие между двумя судебными разбирательствами стало центральным вопросом, впоследствии рассмотренным Европейским судом по правам человека.

Для ЕСПЧ вопрос заключался не в том, чтобы определить, кто в соответствии с национальным законодательством являлся надлежащим наследником.

Суд не выступал в качестве «четвертой инстанции», призванной толковать национальные нормы наследственного права.

Рассматриваемый вопрос был иным: какие последствия должно иметь окончательное судебное решение в государстве, в котором действует принцип правовой определенности?

Ответ Суда был однозначным: окончательное судебное решение не может впоследствии ставиться под сомнение посредством нового судебного разбирательства, приводящего к выводу, несовместимому с ранее установленным. ЕСПЧ отметил, что в рамках первого разбирательства национальные суды были призваны установить именно то, кто имел право наследовать имущество, не включенное в завещание, и в каких долях.

Апелляционная палата Кишинэу установила, что только заявители своевременно приняли наследство в отношении этого имущества и что R.I. не имел законного права наследовать его. Это решение было оставлено в силе Высшей судебной палатой и стало окончательным.

Однако во втором разбирательстве суды пришли к выводу, что R.I. также имел право наследовать то же имущество. По мнению ЕСПЧ, эти два вывода были прямо несовместимы.

Особенно важным аспектом постановления является то, что первое судебное решение формально не было отменено или аннулировано.

Тем не менее ЕСПЧ установил, что второе судебное разбирательство фактически поставило под сомнение окончательный характер первого решения. Следовательно, с точки зрения Суда, правовая определенность обеспечивается не только формальным существованием окончательного судебного решения.

Должны быть защищены и его юридические последствия.

Иными словами, недостаточно, чтобы судебное решение формально оставалось в силе, если в рамках последующего разбирательства государство создает правовой результат, несовместимый с тем, что уже было окончательно установлено.

Это один из наиболее важных выводов данного дела.

Постановление имеет значение и для понимания силы вступившего в законную силу судебного решения.

Сторона не может обойти последствия окончательного судебного решения, просто изменив способ формулирования нового иска.

В рассматриваемом деле заявители ссылались во втором разбирательстве на ранее вынесенное окончательное решение и утверждали, что оно уже определило правовое положение в отношении наследства.

ЕСПЧ особо отметил, что довод о том, что принятие имущества по завещанию одновременно означало принятие и остального имущества, уже выдвигался в рамках первого разбирательства и был отклонен Высшей судебной палатой.

Таким образом, речь не шла о возникновении совершенно нового юридического вопроса. Речь шла о повторном рассмотрении вопроса, который уже был рассмотрен и окончательно разрешен.

Дело не ограничилось статьей 6 § 1 Конвенции. ЕСПЧ также установил нарушение статьи 1 Протокола № 1, поскольку второе судебное разбирательство непосредственно затронуло имущественные права заявителей.

В результате нового судебного толкования заявители были обязаны разделить с R.I. часть имущества, права на которое уже были установлены в рамках первоначального судебного разбирательства.

Эта связь имеет существенное значение: правовая определенность защищает не только стабильность судебного решения как процессуального акта, но и стабильность имущественных прав, которые оно признает.

Окончательное судебное решение, устанавливающее имущественное право, может создавать в смысле Конвенции правовое положение, защищаемое статьей 1 Протокола № 1.

Поэтому последующее вмешательство в такое право посредством процедуры, несовместимой с окончательным судебным решением, может одновременно затрагивать гарантии статьи 6 и права собственности.

Дело демонстрирует особую важность того, каким образом оформляется и документально подтверждается принятие наследства.

В рамках первого разбирательства тот факт, что заявители проживали в наследственном недвижимом имуществе, сыграл существенную роль в выводе суда о фактическом принятии ими наследства.

В то же время в отношении R.I. суды исследовали момент и способ принятия им наследства, включая тот факт, что свидетельство в отношении имущества, не охваченного завещанием, было запрошено лишь спустя более десяти лет после открытия наследства.

Таким образом, дело вновь обращает внимание на фундаментальный вопрос наследственных споров: принятие наследства не может анализироваться в отрыве от конкретного поведения наследника, установленных законом сроков и действий, совершенных в рамках наследственного производства.

В то же время, после того как эти обстоятельства были окончательно рассмотрены компетентными судами, установленный ими вывод должен пользоваться силой вступившего в законную силу судебного решения.

Дело Galina Roșca и другие против Республики Молдова выходит за рамки обычного наследственного спора. Прежде всего, это дело о доверии к правосудию и стабильности судебных решений.

Если лицо получает окончательное судебное решение, которым признается его право, оно должно иметь возможность рассчитывать на то, что государство впоследствии не поставит это право под сомнение посредством процедуры, приводящей к несовместимому результату.

В наследственных делах, где споры могут затрагивать несколько категорий наследников, нотариальные акты и последовательные судебные производства, этот принцип приобретает особое значение. Окончательное судебное решение должно не просто существовать. Оно должно порождать те юридические последствия, ради которых оно было вынесено.

В деле Galina Roșca и другие против Республики Молдова ЕСПЧ пришел к выводу, что этот принцип не был соблюден, и установил нарушение статьи 6 § 1 Конвенции и статьи 1 Протокола № 1.

В качестве компенсации морального вреда Суд присудил заявителям совместно 3 600 евро, а в качестве возмещения расходов и издержек — 1 500 евро.